Продолжаем публикацию творческих работ наших земляков
Работа «О чем молчат обелиски» Михаила Шевцова посвящена судьбе еврейского мальчика в годы Великой Отечественной войны, которого, как оказалось, спас брат прадеда автора. Михаил заключает: «У подвига, как и у человеческой благодарности, нет срока давности. Имя каждого погибшего должно жить в памяти благодарных потомков, пусть не на обелиске, а в сердцах».
В каждом городе, в посёлке и в селе
Каждым именем священны и велики
Обелиски, обелиски по земле,
Словно боль, окаменевшая на вскрике.
Омывают их зелёные ветра.
Осыпают голубые звездопады.
Звездопады, звездопады до утра,
Как за подвиг невручённые награды.
В. Чушков
— Ну что, Михаил, какие планы на лето? Уже придумал, куда поедем всей семьёй?
С этих вопросов начинается каждое наше лето. На 2025-й год возлагались особенные надежды. Это мое последнее школьное лето! Дальше — экзамены, ЕГЭ, поступление, веселая студенческая жизнь.
В нашей семье есть традиция: каждый год мы ездим по литературным местам нашей необъятной Родины. Но заканчивается всегда это путешествие в Пушкинских Горах.
— Почему? – спросите вы.
И я отвечу:
— Отсюда любой из нас без навигатора с закрытыми глазами доедет до другого места, связанного с историей нашей семьи.
Два часа – и мы на месте. Поселок Усвяты – родина моей бабушки по отцовской линии. Её нет с нами уже 4 года, но каждый раз, приезжая сюда, я испытываю умиротворение и спокойствие. Нет суеты, лес вокруг так и манит окунуться в атмосферу настоящей России. Взрослые называют это чувство ностальгией, тоской по родине или по прошлому, желанием вернуться к своим корням, истокам.
Я смотрю на дом прадеда, на вековой дуб рядом с ним, любуюсь на два озера неподалеку, и сердце моё начинает стучать как-то по-особенному, а на душе разливается радость. Здесь земля моих предков, и только здесь, в Усвятах, я чувствую с ней «самую жгучую, самую крепкую связь».
Пока жива была бабушка, мы несколько раз в год гостили у нее. Здесь я обзаводился друзьями, такими же приезжающими на лето к бабушкам и дедушкам. Мы гуляли по центру поселка, играли в футбол на новеньком стадионе, носили цветы к обелискам. А их в Усвятах множество. Простые деревянные пирамидки с красной жестяной звездой, большой обелиск из серого мрамора, черные и серые плиты с суровыми надписями на них: «Здесь погибли…», «были зверски замучены», «покоятся»…
Один из памятников привлек моё внимание. На черном мраморе высечена шестиконечная звезда. Возле него стоял немолодой бородатый мужчина. Волосы его, коротко остриженные, были прикрыты на самой макушке маленькой шапочкой, а на висках напоминали длинные локоны.
Мужчина что-то бормотал, перебирая в руках четки. Потом вытащил завернутый в светлую тряпочку кусочек черного хлеба и положил на памятник. Повернувшись ко мне и, увидев в моих глазах немой вопрос, он сказал:
— Я здесь по поручению моего отца. Его несколько лет уже нет в живых, а я каждый год прилетаю сюда, в Усвяты, чтобы поклониться могиле человека, благодаря которому отец остался жив. На плитах нет его имени. Когда я рассказал об этом отцу, он написал несколько писем в разные организации, чтобы восстановить историческую справедливость. Умирая, он взял с меня обещание, что я обязательно найду могилу этого солдата и сообщу хотя бы его родственникам о том, как он погиб.
Глава 1. Соломон
Моне снилась мама. Она пекла его любимые булочки. Запах разносился по всему дому. Господи, откуда ему здесь взяться? В бараке Усвятского гетто, где он сейчас находился, не то что сдобы, многие не видели пищи уже давно. Да что еды! Немцы не разрешали даже собирать дрова, чтобы хоть чуть-чуть согреться.
А как хорошо им жилось раньше, до войны. Отец Соломона работал хирургом в местной больнице, мама — медсестрой, а дома была бабушка Гинда, она рано овдовела и помогала воспитывать дочери девятерых детей. Все внуки и внучки были на её попечении. По выходным мама пекла булочки, все собирались за большим столом, пили чай, играли в шахматы. Это было всего пару месяцев назад, а кажется, что в какой-то прошлой жизни.
Продолжение следует…
